великий писатель каким считаю себя как будто знал мои недостатки и амбиции или помнил меня по другим ночным клубам и другим побережьям, по иным Чикагам - не вызывающий взгляд а король и основатель боп-поколения по крайней мере его звука врубаясь в свою аудиторию врубавшийся в глаза, тайные глаза на-него-смотрящие, пока он просто складывал губы и пускай работают великие легкие и бессмертные пальцы, глаза его отдельны и заинтересованны и человечны, добрейший джазовый музыкант что только мог быть будучи и следовательно естественно величайший - наблюдая за Марду и мной во младенчестве нашей любви и вероятно удивляясь почему, или зная что долго она не продлится, или видя кому именно станет больно, как теперь, очевидно, но еще не совсем, это была Марду чьи глаза сияли в мою сторону, хотя знать я не мог и не знаю в точности теперь - если не считать одного факта, по пути домой, сейшак окончен пиво в Маске выпито мы поехали домой на автобусе по Третьей Улице печально сквозь ночь и бьющиеся мигающие неонки и когда я неожиданно склонился над нею прокричать что-то дальше (в ее тайное я как позже призналась) ее сердце скакнуло почуяв "сладость моего дыхания" (цитата) и неожиданно она почти что полюбила меня - я не знал этого, когда мы нашли русскую темную грустную дверь Небесного Переулка огромные железные ворота заскрежетали по тротуару когда я потянул, внутренности вонючих мусорных баков печально-приваленных друг к другу, рыбьи головы, коты, затем сам Переулок, мой первый взгляд на него (долгая история и огромность его в моей душе, как в 1951 году рассекая со своей тетрадью для зарисовок диким октябрьским вечером когда я обнаруживал собственную пишущую душу наконец я увидел подземного Виктора который приехал в Большой Сюр как-то раз на мотоцикле, по слухам на нем же уехал на Аляску, с маленькой подземной цыпочкой Дори Киль, вон он в размашистом иисусовом пальто направляется на север в Небесный Переулок в свою берлогу и я некоторое время шел за ним, дивясь Небесному Переулку и